Американский путь к коммунизму

В самих США мало кто разделяет присущее левым строгое отношение к «чистоте дара». Со времен завоевания независимости истовая вера в частное предпринимательство лежала в основе концепции американской исключительности. В период холодной войны ни один патриот не мог бы поддержать революционную идеологию врага своей страны. Даже сегодня многим просто ненавистна сама идея социальных программ для населения, рассматриваемых как нечто само собой разумеющееся в других развитых странах. И все-таки те же самые американцы правой политической ориентации радостно участвуют в строительстве киберкоммунизма. Совершенно спонтанно они переходят к тем методам работы, которые наиболее отвечают их собственным интересам. В одних случаях они используют электронную коммерцию, в других случаях предпочитают коллаборацию в хайтечной экономике дарения.

Как и все остальные, консервативные американцы выбирают киберкоммунизм из прагматических соображений.
Несмотря на свое пристрастие к колдовским снадобьям свободного рынка, американцы давно предпочитают практическую полезность идеологической корректности. Со времен Токвиля они всегда гордились своим «прагматизмом янки» и скептически относились к теоретическим увлечениям европейцев. В приложении к Сети эта традиция ведет к тому, что большинство американцев игнорируют растущий разрыв между своими политическими верованиями и повседневной деятельностью. Ведь буквальное применение Калифорнийской идеологии моментально лишило бы их многих благ Сети. Разумеется, далеко не все американцы готовы открыто признаться, с каким удовольствием они грешат против национального мифа. В ситуации, когда даже требование создать общественную систему здравоохранения выглядит однозначно левым, подрывные последствия безвозмездного обмена информацией (в форме даров) попросту невообразимы. Без всяких внутренних колебаний Эрик Реймонд может и быть одновременно страстным противником торговли программным обеспечением, и считать себя «нео-языческим либертарианцем [правого крыла], обожающим стрельбу из полуавтоматического оружия»[117].
Киберкоммунизм для американцев – это та любовь, которая не смеет себя назвать. Никто не говорит о том, что делают все. Главное, невозможно даже обсудить историческую значимость коллективного поведения в Сети. В своей повседневной жизни люди всегда делали друг другу подарки. Многие направления социальной активности уже сейчас основываются на деятельности волонтеров и на ресурсах, поступающих в виде пожертвований. DIY-культура, это торжество делания-вещей-для-себя во всех сферах жизни, от политики до музыки. И теперь, в этот момент современности, на взлете Сети, экономика дарения бросает вызов рыночной конкуренции. Ведь только новые производственные отношения могут полностью реализовать социальный и технический потенциал современных производительных сил. Когда цифровые дары находятся в свободном обращении, люди могут участвовать в интерактивном творчестве. Так как информация беспрестанно воспроизводится, объем коллективного труда, воплощенный в каждой копии, быстро снижается до исчезающе малого. При этих социальных и технологических условиях обращение информации в форме даров может быть не только более приятным, но и более эффективным процессом, чем товарный обмен. Признавая выгоды электронной коммерции, американцы с энтузиазмом участвуют в альтернативной форме коллективного труда, представляющей собой киберкоммунизм.
В давние времена отмена капитализма представлялась в апокалиптических терминах: революционные восстания, мобилизация масс и модернизирующие диктатуры. Живым контрастом с этой картиной выглядит киберкоммунизм в США – неприметный каждодневный опыт. Пользователи Сети спонтанно выбирают более приятные и эффективные способы совместной работы. Вместо разрушения рыночной экономики американцы включились в медленный процесс вытеснения капитализма, смены его на нечто иное. В этом диалектическом движении либералы хайтека совершенствуют существующие производственные отношения, разрабатывая электронную коммерцию: «работа как товар». В ответ на это огораживание в киберпространстве активисты левого крыла разрушают информационную собственность в рамках онлайнового потлача по принципу «ненужное как дар». Для тех, кто ностальгирует по идейной определенности, компромисса между столь противоречивыми картинами Сети быть не может.
Тем не менее по прагматическим причинам синтез этих диалектических противоположностей должен состояться. Пользователи Сети все больше выигрывают от совместной работы на основе обмена дарами, чем от участия в электронной коммерции. Живущие в процветающем обществе американцы часто бывают мотивированы уже не только монетарным вознаграждением. Если им хватает денег и времени, они готовы работать ради одного только уважения со стороны коллег. Все большее число людей удовлетворяют в сетевых сообществах свою потребность в профессиональном признании. Индивиды, вносящие отличный вклад в коллективные проекты, получают похвалы и дружеское отношение от товарищей по сообществу. Подъем производительных сил внутри Сети стимулирует более продвинутую форму коллективного труда: «работа как дар»[118].
«…Работа рождается из Желания Признания… и она сохраняется и развивается в связи именно с этим Желанием»[119].
Диалектический процесс вытеснения капитализма отмечен развитием разных видов синтеза дара и товара внутри Сети. В этот переходный период нельзя рассчитывать ни на полностью открытый коллективный труд, ни на полное его огораживание, то есть включение в товарное производство. Если не находится верное сочетание этих двух вариантов, индивиды, работающие над коллективным проектом, могут быстро уйти из него в более подходящие области киберпространства. Иногда они будут искать монетарного вознаграждения. Во многих случаях они предпочтут ему свободу автономного труда. В зависимости от обстоятельств, оба эти желания должны быть в той или иной степени реализованы в успешном сочетании дара и товара. В течение последних двухсот лет узы родства и дружбы одновременно и подавляли, и давали опору обезличенным отношениям, которые необходимы для быстрого экономического роста. Современное всегда сосуществовало с традиционным. Сейчас, в эпоху Сети, товарный обмен одновременно усиливается и блокируется обращением даров. Современное должно войти в синтез с гиперсовременным.
Гуру Калифорнийской идеологии делают особый акцент на сохранении социальной иерархии в рамках этих гибридных производственных отношений в Сети. Уже сейчас успешные киберпредприниматели начинают свою карьеру с бесплатной раздачи своих наиболее востребованных продуктов. Если бренд получает широкое распространение, они надеются заработать на предоставлении пользователям сервисов и дополнительных продуктов. Некоторые счастливчики-дигерати могут серьезно разбогатеть, продавая акции спекулянтам на Уолл-стрит[120]. Однако даже в этом консервативном синтезе дара и товара копирайт перестал быть необходимым условием для информационного производства. Потребителя теперь можно завоевать только при помощи рекламных образцов. Не видя способа сопротивляться техническим возможностям цифровой конвергенции, некоторые неолиберальные идеологи признают, что копирайт может в конце концов исчезнуть[121]. Поскольку плагиат скоро станет повсеместным, киберпредприниматели должны взять на вооружение иные способы коммодификации Сети: сервисы в реальном времени, рекламу, мерчандайзинг. Аристократия хайтека может защитить свои привилегии, только непрерывно делая подарки массам.
Эта гибридизация производственных отношений превалирует в индустриях хайтека. К примеру, многие находят работу, только пройдя ученичество в сетевых сообществах. Если их работа пользуется уважением у коллег по сообществу, они могут попасть в возникающую прослойку цифровых ремесленников, которых часто нанимают компании электронной коммерции. Даже за пределами мира академической науки дарение информации помогает продать свой труд.
Согласно пророчествам Сен-Симона, инновационные работники в продвинутых индустриях должны первыми создавать экономические и культурные условия для социального освобождения. Промежуточная прослойка – это авангард современности. Верные своей роли, цифровые ремесленники совершают многочисленные технологические и эстетические прорывы. Несмотря на то что они вынуждены продавать свои творческие способности за деньги, их методы работы часто основаны на равноправии и сотрудничестве. Прослойка опять, как когда-то, изобретает будущее.
Однако стремительно наступающая современность вытесняет уже и этот синтез. Героическое меньшинство теперь действует не в одиночку. После двух столетий экономического роста самые обыкновенные люди тоже научились использовать продвинутые производственные отношения. Совместная работа в Сети на основе обращения даров – повседневный опыт миллионов сегодня. Индивиды совместно трудятся не только на рабочих местах, но и в свободное время в коллективных проектах. Работа, при которой не надо немедленно расплачиваться за ошибки, как на конкурентном рынке, сама все в большей степени становится даром. Чтобы вести массы в будущее, уже не нужно просвещенное меньшинство. Ведь большинство пользователей Сети и так вовлечены в производственные отношения киберкоммунизма. Каждый день они отправляют электронные письма, участвуют в рассылках, создают веб-сайты, пишут в новостные группы и участвуют в онлайновых конференциях. Не имея необходимости продавать информацию в качестве товара, они спонтанно работают вместе на основе обращения даров. Политики, топ-менеджмент и публичные эксперты во всем мире вдохновлены стремительным распространением электронной коммерции в США. Загипнотизированные неолиберальной идеологией, они не замечают, что бо́льшая часть информации уже циркулирует в Сети в форме даров. Американцы, вовлеченные в вытеснение и смену капитализма, успешно строят в современном мире утопическое будущее: киберкоммунизм.
«Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самого старого общества… Буржуазные производственные отношения являются последней антагонистической формой общественного процесса производства… в смысле антагонизма, вырастающего из общественных условий жизни индивидуумов; но развивающиеся в недрах буржуазного общества производительные силы создают вместе с тем материальные условия для разрешения этого антагонизма. Поэтому буржуазной общественной формацией завершается предыстория человеческого общества».