Вперед, в прошлое

.

Несмотря на наступившее в конечном счете освобождение рабов и победы движения за гражданские права, расовая сегрегация все еще остается в самом центре американской политики – в особенности на Западном побережье. В 1994 году на выборах губернатора Калифорнии победил Пит Уилсон, кандидат от республиканцев, чья избирательная компания была построена на злобной антииммигрантской риторике.

В национальном масштабе успех Республиканской партии Гингрича на выборах в законодательные органы власти был основан на мобилизации «сердитых белых мужчин» против угрозы со стороны черных халявщиков-велфэрщиков, мексиканских иммигрантов и других зазнавшихся меньшинств. Эти политики использовали электоральные возможности растущей поляризации между жителями (преимущественно белыми) богатых пригородов, которые большей частью ходят на выборы, и более бедными (и в основном цветными) обитателями внутренней части городов, большинство которых не голосует.
Многие калифорнийские идеологи, даже отчасти сохранившие идеалы хиппи, не смогли занять четкую позицию против направленной на разделение общества политики республиканцев. Причина в том, что индустрии медиа и хайтека – ключевой элемент электоральной коалиции новых правых. Еще один фактор – и капиталисты, и высокооплачиваемые наемные работники боятся, что открытое признание финансирования их компаний из общественных фондов поможет оправдать увеличение налогов ради отчаянно необходимых расходов на здравоохранение, защиту среды обитания, строительство жилья, общественный транспорт и образование. Но гораздо важнее, что многие представители виртуального класса готовы соблазниться либертарианской риторикой и технологическим энтузиазмом новых правых. Работая на медийные компании или в индустрии хайтека, они хотели бы поверить в то, что электронный рынок может каким-то образом решить назревшие социальные и экономические проблемы Америки, и при этом лично от них никаких жертв не потребуется. Для этих людей Гингрич, угодивший в противоречия Калифорнийской идеологии, «одновременно и свой, и чужой», как выразился один комментатор Wired[40].
Кардинальное перераспределение богатства срочно необходимо Соединенным Штатам для того, чтобы обеспечить долгосрочное экономическое благополучие большинства населения. Однако это противоречило бы краткосрочным интересам богатых белых ребят, в том числе принадлежащих к виртуальному классу. Вместо того чтобы делиться со своими бедными соседями из черных или латиноамериканцев, яппи отступают в свои богатые белые пригороды, под защиту вооруженной охраны и частной социальной страховки[41]. Роль обездоленных в информационной эпохе сводится к предоставлению своей дешевой и не объединенной в профсоюзы рабочей силы для вредных полупроводниковых производств Кремниевой долины[42]. Даже само создание киберпространства может внести вклад в дробление американского общества на антагонистические классы, проникнутые расовым духом. Обитатели бедных кварталов, которых и так уже дискриминируют жадные до прибыли телефонные компании, могут не получить доступ к новым онлайновым сервисам, которые будут им не по карману. Напротив, представители виртуального класса и другие профессионалы будут играть в киберпанк внутри гиперреальности, не опасаясь встретить там своих обедневших соседей. Параллельно с все расширяющимися социальными пропастями создается новый апартеид, разделяющий «информационно-богатых» и «информационно-бедных». В этой хайтечной джефферсоновской демократии отношения между хозяевами и рабами приобретают новую форму.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.