Месть Сен-Симона

В дискуссиях о Сети, идущих в промышленно развитых странах, сейчас доминирует именно такое, консервативное освоение идей сталинизма. Каждый гуру отмечает возникновение новой технократии: дигерати. Каждый публичный эксперт объявляет, что эти пионеры Сети строят новую утопию: информационное общество. Однако подобно советским предшественникам, нынешние интеллектуалы правого крыла способны произвести лишь искаженные копии пророчеств Сен-Симона. Этот философ-социалист хотел, чтобы экономический прогресс стал инструментом свободы для всех.

Сторонники же реакционного модернизма исключают большинство населения из высотехнологического будущего. Дело в том, что привилегии дигерати основаны на подчиненном положении непросвещенных масс. В Калифорнийской идеологии перманентная технологическая революция всегда предполагает неизменность социальной иерархии. Но если экономическая модернизация не обещает «великого избавления», она превращается в самоцель. Консервативные философы вновь сулят нам прелести воображаемого будущего, чтобы отвратить от попыток сделать лучше то настоящее, в котором мы живем сейчас.
Информационное общество всегда «вот-вот должно возникнуть», но это возникновение постоянно откладывается. В США, как и в бывшем СССР, пророчество Сен-Симона не предполагается реализовать никогда. Напротив, развитие производительных сил организуется так, чтобы укреплять существующие производственные отношения. Как общественные, так и частные организации вводят в обиход новые информационные технологии только и исключительно для продвижения своих собственных интересов. Военные в США финансировали разработку Сети еще в 1960-х, в порядке подготовки к ядерной войне. Начиная с 1970-х финансовые рынки используют компьютерные сети для установления своей гегемонии по всему миру. В течение нескольких последних лет как капиталистические компании, так и государственные учреждения освоили Сеть для того, чтобы улучшить коммуникации со своими сотрудниками, контрагентами и клиентами. В данный момент любой спекулянт на Уолл-стрит пытается отыскать такого киберпредпринимателя, который построит новый Microsoft. Выясняется, что, несмотря на все утопические прогнозы дигерати, конвергенция компьютинга, телекоммуникаций и медиа сама по себе не порождает с неизбежностью освобождающий потенциал. Иерархии рынка и государства доминируют в информационном обществе, как было и в более ранних формах капитализма[74].
В начале нового тысячелетия американский неолиберализм достиг, кажется, противоречивых целей реакционного модернизма: экономического прогресса в сочетании с социальной неподвижностью. Поскольку долгосрочная цель – всеобщее освобождение – не будет достигнута никогда, временное правление дигерати может продолжаться вечно. Однако, как и в бывшем Советском Союзе, эта диалектика развития и статики оказывается внутренне неустойчивой. Проводя модернизацию в крестьянских странах, правящие партии коммунистов-сталинистов постепенно разрушали фундамент собственной власти. Со временем производственные отношения, сформированные тоталитаризмом, становились несовместимыми с непрерывным ростом производительных сил. В этот исторический момент Сен-Симон наконец-то отомстил своим лжепоследователям.
«[Сталинистская] коммунистическая революция принесла известный промышленный прогресс обширным территориям в Европе и в Азии. Тем самым были созданы материальные основы для будущего, более свободного общества. Таким образом, принеся с собой полнейший деспотизм, коммунистическая революция создала также и предпосылки для уничтожения деспотизма»[75].
Американский неолиберализм сейчас так же подтачивается развитием производительных сил, как когда-то его главный противник. В соответствии с прогнозами Сен-Симона, полный потенциал недавних технологических и социальных достижений не может быть реализован в рамках традиционных иерархий капитализма. Один из постулатов Калифорнийской идеологии гласит: Сеть зиждется на покупке и продаже информационных товаров и услуг. Индивидуальные желания могут быть удовлетворены только через рыночную конкуренцию. Тем не менее, выходя в онлайн, пользователи Сети заняты большей частью дарением информации и получением ее в дар. В киберпространстве люди совершенно спонтанно начинают использовать наиболее демократические методы совместной работы.
Во исполнение пророчества Сен-Симона, эти новые производственные отношения появились на острие экономического прогресса, а именно – в Сети. Неудивительно, что пионером подобных отношений стало привилегированное меньшинство населения Земли: те, кто имеет доступ к компьютерным коммуникационным технологиям. В результате такие новые способы работы наиболее распространены в ведущей капиталистической стране – США. Для реализации пророчества Сен-Симона теперь созданы все технологические и социальные условия. Идеологи-консерваторы зачарованы теоретическим наследием сталинского коммунизма, но остальные американцы открывают для себя практические выгоды новой версии этой концепции – киберкоммунизма.
«В культурах даров адаптация происходит не к дефициту, а к изобилию. Они возникают в популяциях, которые не имеют существенных проблем, связанных с нехваткой товаров, необходимых для выживания»[76].
Сетевая экономика дарения возникает из технологических и социальных достижений, катализированных капиталистической модернизацией. В течение последних трехсот лет воспроизведение и распределение информации, а также манипуляция ею становились все проще и проще в ходе длительного развития механизации. С помощью ручных прессов печатались бумажные копии текстов – довольно дорогие, ограниченные в количестве и не поддающиеся изменениям без полной перепечатки. Прошли поколения технологических усовершенствований, и теперь тот же объем текста с легкостью тиражируется, копируется и редактируется в Сети. Однако для доступа к этой продвинутой системе коммуникаций индивидам требуются деньги и время. Бо́льшая часть населения Земли все еще живет в бедности, но обитатели промышленно развитых стран после двух столетий экономического роста стали жить богаче и при этом меньше времени отдавать работе. Со времен расцвета фордизма массовое производство всегда находилось в зависимости от наличия у работников ресурсов и свободного времени на массовое потребление[77]. Обладая свободным временем и доходами, которые они готовы потратить, многие работники из ведущих стран сегодня получили возможность развивать собственные проекты[78]. Лишь к этому историческому моменту техническое и социальное развитие достигло необходимого уровня, чтобы обеспечить возникновение киберкоммунизма.
«Капитал, таким образом, работает над разложением самого себя как формы, господствующей над производством»[79].